читатель, · не · писатель

В 1980-х годах Нью-Йорк представлял собой адский ад. Там совершалось более 1 500 тяжких преступлений КАЖДЫЙ ДЕНЬ. 6-7 убийств в сутки. Ночью по улицам ходить было опасно, а в метро рисковано ездить даже днем. Грабители и попрошайки в подземке были обычным делом. Грязные и сырые платформы едва освещались. В вагонах было холодно, под ногами валялся мусор, стены и потолок сплошь покрыты граффити.

Вот что рассказывали о нью-йоркской подземке:

«Выстояв бесконечную очередь за жетоном, я попытался опустить его в турникет, но обнаружил, что монетоприемник испорчен. Рядом стоял какой-то бродяга: поломав турникет, теперь он требовал, чтобы пассажиры отдавали жетоны лично ему. Один из его дружков наклонился к монетоприемнику и вытаскивал зубами застрявшие жетоны, покрывая все слюнями. Пассажиры были слишком напуганы, чтобы пререкаться с этими ребятами: «На, бери этот чертов жетон, какая мне разница!» Большинство людей миновали турникеты бесплатно. Это была транспортная версия дантова ада».

Город был в тисках самой свирепой эпидемии преступности в своей истории.

Но потом случилось необъяснимое. Достигнув пика к 1990-му году, преступность резко пошла на спад. За ближайшие годы количество убийств снизилось на 2/3, а число тяжких преступлений – наполовину. К концу десятилетия в метро совершалось уже на 75 % меньше преступлений, чем в начале. По какой-то причине десятки тысяч психов и гопников перестали нарушать закон.

Что произошло? Кто нажал волшебный стоп-кран и что это за кран?

Вообще же, как представляется, большинство социокультурных недоразумений сейчас берется из того имплицитно присутствующего всюду мнения, что кто-то кому-то непременно что-то должен.

Писатель думает, что читатель должен его читать.
Читатель думает, что писатель должен его развлекать.
Композитор думает, что его обязаны слушать.
Слушатель думает, что композитор обязан писать понятно и с мелодией.

На деле, судя по всему, это не так. Никто никому не обязан, каждый сам по себе.

То есть, это все немножко напоминает казино. Там можно просто походить между столов, не делая ставок. Тогда ты точно не проиграешь и не потратишь свое драгоценное время.

А можно там поиграть. Ты, скорее всего, проиграешь, но зато есть шанс – что выиграешь. И то, и другое – личный выбор, никто не принуждает. Игрок не обязан ничем крупье, тот – игроку. Чисто формальные отношения.

Все сказанное, согласен, выглядит популярным изложением известной максимы о том, что лишь рискующий пьет шампанское. Но это не совсем так. Потому что тут есть еще одна, третья сторона. Это само казино. Оно, согласно правилам, всегда должно оставаться в выигрыше. Ну, или так принято считать.

Есть искушение сказать, что казино – это вот и есть вся наша культура. Я, однако, думаю, что оно – скорее, жизнь в целом. Потому что именно жизнь всегда выигрывает вне зависимости от того, проиграл ли ее участник или ухватил кусок счастья. Для нее, как и для казино, и то, и другое – положительный исход по разным причинам. Она, как и казино, любит и тех, кто выигрывает, и тех, кто просирает.

Единственные люди, которых не любят в казино – это те, кто не играет.

Согласен.